Не каждое утро бывает добрым.

Разбудил Гену страшный грохот на кухне. Вскочив с кровати, он бросился туда, в одних трусах.

- Ты что, скотина, делаешь? – заорал он с порога. Холодильник медленно кренился набок, кухонная тумба уже приподнялась над полом сантиметров на десять и продолжала движение вверх. В завершение бед, с шипением открылся газовый кран.

- А ну прекрати, говорил же тебе, денег нету! – Гена быстро закрыл газ, потом рванулся к балкону, проскользнув в опасной близости, от балансирующего на одном углу холодильника, и распахнул окно. Повеяло свежим ветром. Позади громыхнул упавший холодильник.

- Смотри, найду на тебя управу… - Геннадий глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. И тут же вскрикнул от ужаса – связка сосисок быстро уползала под стиральную машину.

- Стой гад! Последние! - он бросился вперед, в героической попытке спасти обед, но успел схватить только одну единственную сосиску. Прижав ее к груди, словно младенца, Гена бросился в гостиную, к книге экстренных номеров.

Пользоваться этой книгой ему еще не приходилось. Пока деньги были, жил Гена с домашней нечистью душа в душу.

«Только не телефон! Только не телефон!» - мысленно молился он, набирая номер. Молитва помогла – вместо телефона вспыхнул телевизор, наполнив воздух запахом гари.

-  Церковь Благовещенья. Отдел усмирения нечисти слушает - раздался в трубке мелодичный женский голос.

- Девушка! Улица Радищева тридцать четыре, квартира пять! Поторопитесь, пожалуйста, домовой бушует!

- К вам уже выехали, будут через минуту.

- Уф, спасибо… - пробормотал Геннадий.

- Не за что! – бойко ответила девушка и повесила трубку.

Затренькал дверной звонок. Оперативно работают! Гена с трудом успел надеть старые тренировочные штаны и открыл дверь. Перед ним предстал внушительной комплекции батюшка. Высокий, широкоплечий, с солидным брюшком, на котором вольготно устроился массивный золотой крест.

- Ну, рассказывай! – густым басом проговорил он, переступая порог. – Кто тут у тебя озорничает?

От священника исходил такой густой запах ладана и благодати, что мелкие чертенята, оставшиеся после попоек, с визгом разбежались по темным углам.

- Так это самое… - Геннадий растерялся от грозного вида святого отца. – Домовой проказничает.

- Поразвели нечисти, - задумчиво пробормотал священник, провожая взглядом последнего, самого нерасторопного, чертика, - домовой говоришь? Ну, пойдем, посмотрим на твоего домового.

- Вы только ботинки снимите – робко предложил хозяин квартиры.

- Сын мой, - в голосе батюшки  явно читалась укоризна, - это святые ботинки. Как я, по-твоему, буду усмирять нечисть без святых ботинок?

Как усмиряют нечисть, Гена не знал, потому решил не спорить. Пройдя в гостиную, священник высоко поднял крест и окинул комнату хозяйским взглядом. Робко взвизгнул, притаившийся в углу чертенок. Запах благодати становился все гуще, а тишина все более зловещей.

- А ну покажись, нечисть окаянная! – в наступившей тишине, эти слова просто таки прогремели.

Прямо из воздуха медленно материализовался маленький худой старичок, с длинной седой бородой.

- Ты чего тут озорничаешь? Совсем страх потерял, а? – батюшка грозно надвинулся на домового, тот весь мелко задрожал.

- Так ведь тут это, оно самое, не кормит совсем хозяин, - заикаясь, ответил старичок, - как тут не озорничать?

- Почему не кормишь? – под тяжелым взглядом священника Гена сам почувствовал себя нечистью.

- Уволили. Денег нет.

- Ясно. Слышал, домовой? Уволили хозяина твоего. Нет у него денег, чтоб тебя кормить. Терпи, пока работу не найдет.

- Но… - домовой явно пытался возразить.

- Терпи, я сказал! А не то! – и замахнулся на домового крестом. Тот отшатнулся и судорожно закивал.

- Ну вот, так-то лучше. Бывай, хозяин.

Уже на пороге, он повернулся и пожал Гене руку.

- Меня, кстати, Степан зовут. Ты обращайся, если что.

- Гена.

- Будем знакомы! – священник подмигнул и закрыл за собой дверь.

Геннадий остался один в разгромленной квартире. Убытки были значительными. На кухне нетронутыми остались только стиральная машина и раковина, в других комнатах дела обстояли не лучше. Все, что можно перевернуть, было перевернуто, вся сложная техника, кроме телефона, была разбита или сгорела. Хорош хранитель дома, нечего сказать. Гена и раньше слышал о том, как может разбушеваться домовой, но впервые испытал это на себе. Уж лучше бы не испытывал. А начались все проблемы с той злосчастной командировки, когда его послали провести переговоры с какой-то важной шишкой из Агентства по Контролю Паразитической Активности. Шишка прибыла на день раньше положенного и Гене пришлось идти на встречу с изрядного похмелья. После чего он и был немедленно уволен без выплаты зарплаты. На работу его теперь брать никуда не хотели, и Гена пребывал в мрачнейшем расположении духа. С разгромом же квартиры, его состояние грозило перерасти в отчаяние. Оставался единственный выход.

Геннадий набрал номер соседа.

- Сеня, здорово, - пытаясь добавить голосу бодрости, начал он, - зайди ко мне. Водку не забудь.

- Да не вопрос. А чего у тебя так громыхало по квартире? Я уже и сам позвонить хотел.

- Домовой. Зайдешь, увидишь – голос Гены помрачнел.

- Понял, камрад, уже бегу.

Прибежал Сеня быстро. Он мужиком был запасливым, водка у него в доме всегда водилась, как и закуска, потому до магазина бежать не было нужды.

- Нихрена себе! – присвистнул Сеня, заходя в квартиру. Под мышкой он держал бутылку «Ведьмовской Особой» и, завернутый в бумагу, батон колбасы. – Силен твой домовой!

- Ага, силен, будь он неладен. Ты на кухню заходи, заодно стол перевернуть поможешь.

Стол и табуретки поставили на ноги быстро. Колбасу нарезали, водку разлили по стопкам. Даже домовому налили, хоть он и начудил. Целых стопок как раз и оставалось три штуки – как на заказ.

- Работу не нашел еще? – спросил Сеня, закусив первую стопку.

- Неа, не берут. Говорят, не нужен им алкоголик. Сень, ты посмотри на меня. Похож я на алкоголика?

- Да ты чего Ген? Нормально все, никакой ты не алкаш. А эти, - он поморщился, - пусть себе наговаривают. Возьмут тебя куда-нибудь, обязательно возьмут.

- Ага, лишь бы не дворником.

После третьей стопки Сеня хитро улыбнулся и чуть придвинулся к Геннадию.

- А ты слышал, - заговорщическим тоном начал он, - что во снах сейчас творится?

- Неа, я же там все больше по собеседованиям всяким.

- Говорят, появились там странные люди. Точней сначала их даже за людей не приняли, ну посуди сам – бродят бессмысленно, какую-то чушь несут, то исчезают, то появляются, не поймешь зачем. А еще, каждого с кем столкнутся, щупают. А потом разобрались – люди все-таки! Только странные и по картотекам не числятся.

- Да брось, Сень, врут небось. Быть того не может, чтобы люди себя так вели, больные на голову разве что.

- Я тоже не верил, а потом сам увидел. Ими еще Контора занималась, но потом плюнули – ничего для них интересного не оказалось, ни вреда от этих чудиков, ни пользы. Хочешь, сегодня их покажу? Они теперь большой группой в одном и том же месте собираются!

- Заметано! У дуба встретимся. Только Сень, а про дела Конторы ты откуда знаешь?

- Ген, у всех свои секреты. Ты не болтай только.

- Понял, Сеня.

Бутылка кончилась, и Сеня засобирался домой. Проводив его, Геннадий вернулся в гостиную и застыл на месте от удивления. В комнате был полумрак, по стенам метались алые тени, подобные огненным сполохам, а посреди гостиной стояли два роскошных кресла, каких у Гены отродясь не было. В одном из кресел сидел странный гость, чьи черты не удавалось различить в полумраке, другое было пустым.

- Ты присаживайся, - раздался гулкий голос гостя, - в ногах правды нет.

- Ты кто такой? – Геннадий нарочно придал голосу побольше суровости. – Как сюда попал?

- Да садись ты уже! – с раздражением прикрикнул незнакомец. – Дьявол я! С деловым к тебе предложением.

Гена робко присел на краешек свободного кресла, сполохи на стенах стали ярче, осветив лицо гостя. Это был худощавый изящный мужчина лет за сорок, с черными, как смоль, волосами и небольшой козлиной бородкой, на лбу его торчали аккуратные рожки.

- Ты священника зачем звал? – поморщился Дьявол. – Не продохнуть теперь от благодати.

- Так, это… домовой же.

- Знаю я про твоего домового. Ведьм звать надо было! Ведьм! Понял?

- Понял… – неуверенно промямлил Гена.

- Вот и хорошо, - ласково улыбнулся гость, - а теперь к делу.

- Душу купить хотите?

- Ты что, Геннадий? – в голосе Дьявола послышалось изумление. – Зачем мне твоя душа? Я же сказал – с деловым предложением я. Знаю, что не берут тебя никуда, а деньги всем нужны. Поэтому хочу тебе предложить на меня работать. Оплата сдельная, но не бойся, не обижу. Согласен?

- Ну… ээээ… - замялся Гена.

- Вот договор, - гость достал из-за пазухи свиток древнего пергамента, - прочитай и если согласен, поставь подпись.

- Кровью? – спросил Гена, взяв договор в руки.

- Конечно кровью! Вот, держи ножик. – Дьявол протянул ему маленький перочинный нож. – Достаточно одной капли.

Гена осторожно взял нож, но тот оказался неожиданно скользким, вывернулся в руке и глубоко порезал средний палец. Кровь тут же закапала прямо на пергамент.

- Вот и молоде