Снег и ветер рвали вечер, который плавно и неотвратимо превращался в ночь, становилось всё холоднее и казалось, что неведомые создания прорвут и без того тонкую грань между реальностью и вымыслом.
В развалинах дома, что некогда давал кому – то приют, прислонившись спиной к стене, стоял человек. Он пристально смотрел на дверь, которая то и дело вздрагивала, принимая на себя очередной удар непогоды. Вечерний союз, потоков воздуха и миллиардов осколков замерзшей воды, там за дверью, вне дома, что-то скрывал, прятал в своем нутре, и это нечто искало его, несчастного путника, что уже давно забыл, зачем он начал всё это и почему он ещё жив.
Страха не было, его место заняла жажда жизни смешанная с желанием всё прекратить, открыв дверь. Он устал бежать, устал прятаться, устал от того, что всё совершенно не так, как задумывалось, и эта тяжёлая усталость рвала его сознание на множество частей, которые, в свою очередь, резали и рвали, люблю надежду на лучший исход.
- Пусть всё так, но я ещё, что-то могу – думал путник, опускаясь на колени, при этом, не отрывая взгляда от двери. – Что-то могу – повторил он сам себе, и по губам скользнула гримаса, видимо, имитирующая улыбку.
Стоя на коленях, глядя на дверь, ощущая спиной, поверхность стены он шарил рукой в кармане куртки, как будто ему представился широкий выбор, вытащит то, что там находилось. Вытащив из кармана листок и «огрызок» карандаша человек улыбнулся.
Вот он, мой шанс уйти красиво – произнес он вслух – слышите Вы, бестелесные души теней.
Положив листок на пыльный, грязный пол, человек перевёл взгляд на листок, сгорбившись и прищурившись, начал чертить знак. Соединяя линии, он сплетал узор, периодически, отрывая взгляд от листка, кидал его на дверь и вновь возвращался к черчению. Линий становилось всё больше, но теперь он добавлял новые элементы своему рисунку, это были совсем маленькие значки - кружочки, крестики, треугольники и волнистые линии. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, человек отложил в сторону карандаш, знак был готов. Дотронувшись до нарисованного знака пальцами левой руки, он начал шептать, какие-то слова, и даже если бы он был не один, вряд ли, кто-нибудь сумел бы услышать, что он говорил.
Дверь больше не дрожала, теперь она дергалась, стучала, как – будто, кто-то хотел её выломать. В доме стало ещё темнее, чем было до этого и гораздо холоднее. Холоднее на столько, что при выдохе изо рта человека выходил пар.
Знак, начерченный на листке, слабо сиял, но сияние становилось всё сильнее. И чем сильнее становилось сияние, тем сильнее, нечто пыталось сломать дверь и ворваться в дом.
По пустому дому прокатилась волна смеха, заглушая собой вой ветра, это смеялся загнанный в угол путник, человек, что решил бросить вызов неизвестному, тайному и теперь понятному. Человеку было ясно, почему истинная магия сокрыта от людей, почему нельзя в магазинах и у торгашей купить то, что содержит в себе действительное знание о сути вещей и невероятном многообразии мира. Ни одна земная книга не содержит того, о чем мечтают те, кто решил пройтись по пути тайного, запретного, оккультного знания. И теперь он понимал, что всё совершенно не так, как думают практически все, кто создал в своем сознании иллюзию понимания оккультизма.
Среди равнины, покрытой снегом и уходящей во все стороны так далеко, что линия горизонта сливается воедино с поверхностью земли, под лучами зимнего, яркого солнца, стоял старый, засыпанный снегом по самые окна, одноэтажный дом. Дом этот был пуст уже долгие годы и лишь изредка, он давал надежду и приют путникам, что осмеливались бросить вызов самому странному и страшному, что есть в мире, своей душе.
И как сотни человек до этого, кто не сумел победить сам себя, одинокий путник растворился в ветре и снеге собственного разума, навечно став бестелесной душой тени, обреченный выть, метаться и стараться предупредить любого, кто не осмелиться взглянуть своему страху в глаза, открыв дверь, уводящую в безмолвную ночь.
